Несчастные случаи на лесных пожарах (Шароглазов А. А.). Истории № 9, 10

История №9 «Невесомость» 

В 1976 году на Нерчинском авиаотделении Читинской авиабазы были разборки по размерам пожаров. Из Читы прилетели командир авиазвена Турицын Владимир Фомич и старший инструктор ППС Карандаев Георгий. Разбирались с несоответствием фактических пожаров и данных у диспетчера. На территории авиаотделения около месяца горел пожар, прошедший уже 30 км. А по всем данным в этом месте загорались и успешно ликвидировались мелкие пожары.
Для осмотра пожара Турицын организовал инспекторский полёт. Полетели начальник Нерчинского авиаотделения Кротов Анатолий Трифонович, Турицын, Карандаев, инженер охраны и защиты лесов Нерчинского лесхоза Анфиногенов, и ещё взяли меня, чтобы показал места своих высадок. Я на этот пожар высаживался три раза, и на разные номера пожаров. Командиром АН-2 был Комогорцев Георгий, второй пилот, как всегда, не знакомый.

Пожар был примерно в 100 км от Нерчинска, летели довольно долго. Турицын сидел на месте второго пилота, Кротов на бортжурнале в дверном проёме пилотской кабины, второй пилот, Карандаев, Анфиногенов и я скучали в грузовой кабине.

До пожара оставалось около 20 км, как самолёт неожиданно бросило вниз. Из-под нас исчезли сиденья, всех подняло к потолку в невесомости. У меня перед глазами оказался трос для зацепления парашютов, и я ухватился за него руками. Примерно через 2 секунды самолёт резко выровнялся, все упали на пол. Я пытался удержаться за трос, но руки распрямились от перегрузки, пальцы разжались, и я тоже оказался на полу. Летнаб Кротов как-то умудрился усидеть на бортжурнале, обернулся и прокричал: «Все целые?» И сразу же стал вылезать в грузовую кабину. За ним полез Турицын. Я к этому времени уже поднялся на ноги, смотрю вниз, на полу лежит Карандаев, и одна нога у него выше ступни повёрнутая под прямым углом. Пропустил Кротова, он осторожно задрал у Карандаева штанину, на побелевшей коже пятно крови. Сломано обе кости, и даже немного разорвало изнутри кожу. Кротов подтащил валявшийся в углу кабины брезент (чехол двигателя), мы с Анфиногеновым осторожно подняли сломанную ногу, Кротов подтолкал под ногу скомканный брезент. Ещё Кротов подобрал валявшуюся на полу лётную куртку и подложил Карандаеву под голову. Что-то сказал Карандаеву, затем поднялся и показал Турицыну рукой кругом. Турицын что-то сказал второму пилоту, тот ушёл на своё место в кабине пилотов. Самолёт плавно развернулся и полетел обратно. Двигатель заревел на повышенных оборотах. Пол грузовой кабины выровнялся горизонтально.

Вначале полетели на ближайший аэродром Букачача. Но Карандаев чувствовал себя достаточно нормально, и полетели без посадки дальше в Нерчинск. За Букачачей встретился другой большой пожар, Турицын из грузовой кабины взялся определять его место и размеры. Спросил меня, высаживался я на этот пожар или нет. Я показал Турицыну место нашей высадки, пожар охватывал потушенный нами участок подковой.

Прилетели в Нерчинск. Самолёт сел очень мягко, катился на передних колёсах почти до полной остановки. Сразу подъехала скорая помощь. Всей толпой мы аккуратно подняли Карандаева и положили на носилки. Карандаева увезли в больницу, сложили ногу, загипсовали, и через час привезли обратно. Этим же самолётом увезли Карандаева в Читу, вместе с Турицыным.
Пока Карандаев был в больнице, командир Комогорцев составил объяснительную о лётном происшествии, упросил нас всех её подписать. Утверждал, что самолёт «болтнуло», ничего опасного перед этим не было видно, погода была нормальная, с небольшой кучёвкой. Оснований не верить ему у нас не было, всё-таки в кабине с ним были два летнаба, не до забав. Подписали всё, как он просил.

Хотя забавы пилотов АН-2 с невесомостью в самолёте были обычным делом. Были до случая с Карандаевым, не прекратились и после. Лежишь себе на патрулировании, и вдруг всё, на чем лежишь, из-под тебя куда-то проваливается. Вместе с парашютами и прочими вещами оказываешься у потолка в невесомости, потом падаешь на пол как попало. А пилоты зубы скалят, типа: «Не хрен спать». А что ещё делать на патрулировании? Это им не хрен спать! А они со скуки забавляются как могут.

Одна группа кувыркалась так минут десять! Командир со скуки положил на приборную панель около стекла пятак, затем штурвал от себя, пятак в воздух, а командир тонким управлением пытался положить пятак на прежнее место. Пятак улетал на пол, пилот бросал управление и лез его искать. Находит, кладёт на прежнее место и вновь пытается поднять и положить управлением самолёта. Так и не получилось. Второй пилот кувыркался вместе с парашютистами, не выдержал и обматерил командира как мог. Не очень витиевато, но от души. Командир послушался, больше в этом полёте невесомость не изображал.

А нога у Карандаева зажила нормально. Прыгал с парашютом до самой пенсии. Правда, от введённых в то время парашютов «Лесник» он отказался, прыгал на «Т4-с серии 2» до самого окончательного их списания. Потом удачно появились «ПТЛ-72», и Карандаев прыгал на нём до конца своей службы. И на парашютных прыжках ног ни разу не ломал.

Разборки с размерами пожаров закончились ничем. Ушедшая в Москву информация о занижении площадей не вызвала там никакой реакции.

История №10 «Жесткое приземление»

В мае 1987 года на Сретенском авиаотделении Читинской авиабазы была чрезвычайная горимость. Собралось командированных парашютистов несколько десятков. Я там работал инструктором команды, на полёвке. Постоянно был на пожарах. Вывезли как-то с пожара, обратил внимание, что на авиаотделении на полу лежит на спальнике какой-то молодой парень, а других командированных нет. Спрашиваю, что случилось, почему один остался? А он мне: «Так ходить не могу. С пожара вывезли». Я в изумлении: «А случилось что?» Парень объясняет: «На приземлении приложило. На «Леснике». Купол почему-то держать перестал. Упал метров с 10 как без парашюта. Всё тело болит, встать не могу». Я вообще ошарашенный – что за дела в датском королевстве? Говорю: «Так в больнице надо лежать! Как же ты здесь один?» А парень: «Не положили в больницу. Врачи сказали – переломов нет, ушибов нет. Лечение амбулаторное. Вот и отлёживаюсь». Я ему: «А в туалет как? Опять же поесть вставать надо». – «Так понемногу двигаюсь. Собираюсь с духом и встаю. Третий день уже так. Первые дни здесь другие парашютисты были, а сегодня всех разбросали». Я спрашиваю: «А несчастный случай оформили?» Парень мне: «Ваш главный летнаб сказал, что не надо ничего оформлять. Отлежишься, и все дела. В задания меня будут вписывать, и в прыжках я не потеряю». Во, думаю, дела, с каждым разом всё интереснее. Говорю парню: «Начальник прилетит, разузнаю. Может, всё-таки в больницу увезёт». Парень: «Конечно, лучше в больницу».

На авиаотделении руководил чрезвычайной обстановкой главный летнаб Читинской авиабазы Кротов Анатолий Трифонович, но улетел с каким-то бортом осматривать пожары лично. Начальник Семаев тоже на облёте, вернулся первым. Спрашиваю его про контуженного. Семаев сразу: «Не берут его в больницу! Говорят, что без разницы, где лежать. Здесь хоть народ постоянно, как-то помогают. А в больнице будет сам по себе. Санитарок не дозовёшься». Я говорю: «Он в больницу просится». – «А куда я его повезу, если врачи не берут? Опять же несчастного случая нет, Кротов приказал ничего не оформлять. Ему видней». – «Так вроде нисходящий поток, грубое приземление. Другим наука». – «Кротов разговаривал с вашими старшими инструкторами, они говорят, что парашютист никаких ошибок не совершал. Всё чистая случайность. Писать приказ – только других парашютистов пугать. Договорились обойтись без несчастного случая».

Семаев пошёл к парашютисту, уговорил его потерпеть. Сказал, что дежурный сторож будет ему помогать. Попросил быстрее выздоравливать.

Назавтра с утра мы улетели на пожар. Когда вернулись, парашютиста уже не было. Отлежался, оклемался, улетел со своей группой на прыжок. Молодой, здоровый, контузия сама собой прошла. Два прыжка пропустил, но в задания его вписывали.

Как я после выяснил, обстоятельства неудачного приземления были следующими. Прыгали на небольшую поляну в сплошном лесу. Ветер был 6-7 м/сек. Летнаб спешил, чтобы не нарваться на изменение ветра. Как говорится, крутился на хвосте. Высадил первых двоих, и когда они только приземлялись, был уже на прямой со следующими тремя. Получил доклад, что приземление нормальное, и сразу же выпустил следующих. Все трое тоже нормально пришли на площадку. Держались против ветра, подруливали зигзагами, оглядываясь назад. Когда парашютист опустился ниже деревьев, его неожиданно бросило вниз. Грохнулся на землю и не смог встать. Другие два парашютиста приземлились нормально. Разница по времени в секундах и по расстоянию в 20-30 метров, и одному не повезло. И главное, никто не видел этого неудачного приземления. Первые два собирали свои парашюты, другие два были заняты своим приземлением. Обратили внимание только, что парашютист лежит и не встаёт. Подбежали, узнали, в чём дело, передали летнабу. Случайно оказался попутный вертолёт, без промедления травмированного парашютиста вывезли на отделение.

Случай действительно несчастный. От таких случаев спасения нет.

0
comments powered by HyperComments